Роль парламента и президента в борьбе с covid-19

Нуракун уулу Ибраим — Руководитель пресс-службы парламента КР

Нуракун-у-Ибрагим

Фото из архива Нуракун уулу Ибраима

  • Нуракун уулу Ибраим
  • Руководитель пресс-службы парламента КР

— Когда в парламенте впервые появился коронавирус?
— Это невозможно сказать. Когда я впервые получил ПЦР-тест, он дал положительный результат. Это было 18 июня, раньше ни у кого симптомов не наблюдалось, никто ПЦР-тест не сдавал. Так что предполагаю, что болели, но не знали, что болеют. Думаю, многие сотрудники аппарата и депутаты болели, но бессимптомно. Они работали, проходили на сессии, собрания комитетов, и работа в Жогорку Кенеше кипела. Но мы принимали меры предосторожности, все входы в Жогорку Кенеш были оборудованы санитайзерами, антисептиками. При входе у нас проверяли температуру. Вот в таком положении мы работали.
— Но как-то коронавирус проник и почему-то именно через пресс-службу…
— Дело в том, что я должен был зайти к торага 19–20 июня и обсудить один вопрос. Но у меня температура была, и, когда я звонил своим врачам, они говорили, что это обычный грипп. Они говорили, что я должен лежать дома и лечиться. Даже в спецполиклинике говорили, что это обычный грипп, уверяли, что нет ничего страшного, не о чем беспокоиться. Прописали обычные таблетки против гриппа, и всё. И перед тем, как всё-таки пойти на встречу к торага, я решил пройти ПЦР-тест и сдал анализ. Сдал 18-го числа, через день мне позвонили и сказали, что у меня положительный результат. Вот так и узнал. Но в Жогорку Кенеше это был первый случай, который официально зарегистрировали и о котором объявили. Сразу наши врачи из спецполиклиники, наши сотрудники начали искать контактных, депутатов, которые в последние дни встречались со мной, давали интервью или общались. Вот этот контактный круг они выяснили и посоветовали им сдать ПЦР-тест. Все депутаты и сотрудники аппарата сдали. А после началось. Все депутаты стали контактными. После моего анализа через несколько дней выявилось ещё у других депутатов. В течение недели-двух выявилось очень много людей с положительным результатом.
— Как вся эта ситуация повлияла на работу парламента?
— На работу она очень отрицательно повлияла, потому что все контактные не выходили на работу, деятельность ЖК была на грани срыва. На последних двух сессиях должны были принять более 30 законопроектов. Но все сотрудники пресс-службы, которые обеспечивали прямые эфиры в соцсетях и на местном канале, не смогли прийти на работу, врачи просто их не пускали. Мы просто обязаны были сообщить, что две последние сессии пройдут без трансляции и освещения с нашей стороны, потому что мы не пускали в здание даже прессу. В это время обсуждались скандальные законопроекты, такой как «О манипулировании информацией», и многие гражданские активисты думали, что это специально, типа глава пресс-службы заболел и они решили провести заседание за закрытыми дверями. Но мы всё-таки решились одного оператора, срочно проверенного на отсутствие вируса, одеть, снабдить маской и антисептиками, чтобы обеспечить прямой эфир последнего заседания.
— Эти два последних заседания были очень важными для страны, на них принимались законы в третьем чтении. Но из-за коронавируса депутаты решили не впускать журналистов и перекрыли доступ к информации…
— Тогда журналисты и все гражданские активисты так же подумали, но на самом деле у нас была другая ситуация — чисто человеческий фактор, связанный с пандемией, т. е. со мной. Я заболел. Меня госпитализировали в Токмакскую инфекционную городскую больницу, и все сотрудники, которые работали в нашем отделе, считались уже контактными.
— Депутаты мало того что приняли законопроекты за закрытыми дверями, так ещё ушли на каникулы, что очень сильно разозлило общественность.
— Ну да, во время пандемии многие эксперты говорили, что парламент должен работать, но дело в том, что мы тоже это выясняли. По регламенту работа парламента заканчивается 30 июня. То есть они не могли её продлить. А если продлевать, то это были бы внеочередные сессии, которые проводятся по инициативе либо не менее 40 депутатов, либо президента. Но такой инициативы не было. Правительство работало, поэтому, думаю, депутаты действовали в рамках закона. Была общественная критика, что многие люди болели и депутаты должны были помогать. Но депутаты оказывали гумпомощь вместо того, чтобы собираться на внеочередные сессии, они, каждый по отдельности, кто как мог помогали людям. Они начали покупать лекарства, открывать дневные стационары, помогали врачам, больным.
— Скажите, Ибраим, не как руководитель пресс-службы, а как журналист, который мог бы оценить ситуацию, действительно ли парламент сделал всё возможное в период пандемии?
— Думаю, он делал всё возможное, потому что самое важное в работе парламенте заключалось в том, чтобы контролировать деятельность правительства во время пандемии. Он пару раз даже приглашал представителей правительства, слушал информацию о ситуации в республике, о том, какие действия предпринимаются, чтобы остановить всё это. Несколько слушаний было, где выражалась обеспокоенность ситуацией. А правительство слабо работало, наверное, из-за того, что контроль был слабым.
— Что значит быть первым инфицированным? Какая ответственность была? Что вы почувствовали, когда узнали, что у вас коронавирус?
— В то время я был первым инфицированным среди сотрудников ЖК. Несмотря на то что мы принимали меры предосторожности, многие ожидали, что болезнь всё равно к нам придёт. Я тоже ожидал. Дома мы даже отдельную карантинную комнату оборудовали, и мы, моя семья и я, были готовы к этому. Рано или поздно, думал, один из нас заболеет, потому что моя супруга работает журналистом, я работаю в парламенте, мы контактировали со многими людьми, виделись, общались каждый день, так что это было неминуемо и ожидаемо.
— Как к этому отнеслись депутаты, когда узнали, что такое произошло? Они не стали вас бояться? Стесняться чего-то?
— Думаю, что с пониманием. Потому что все ожидали, что рано или поздно кто-то заразится. Но, к моему удивлению, все депутаты, сотрудники, которые контактировали со мной, сдали ПЦР-тесты и у всех анализы были отрицательными. У всех до единого. Даже у моего водителя был отрицательный.
— В разгар пандемии, в июле, когда очень много людей стало умирать, была ли возможность созвать депутатов, чтобы они хоть что-то предприняли для того, чтобы помочь народу?
— Конечно, была возможность. Некоторые депутаты уже призывали парламент собраться на внеочередное заседание и писали торага. Но дело опять же было в нормах закона, в регламенте. В регламенте указано, что не менее трети депутатов должны аргументировать созыв, но инициировали всего несколько депутатов, три или четыре, т. е. достаточного количества подписей не было.